Рок-н-ролл жил, жив и будет жить. Но не более

Когда-то в середине восьмидесятых годов прошлого столетия Александр Башлачев пел о своей вере в то, что когда-нибудь над миром взойдет новая звезда – русский рок. Сегодня, когда с той поры минуло добрых четверть века, можно уверенно говорить о том, что он оказался не прав, точнее, не совсем прав. Собственно говоря, пик славы русского рока пришелся именно на те годы, когда на этом направлении творил он, Цой, Гребенщиков, Кинчев, Шевчук и т.п. Именно тогда рок являлся мощным фактором общественного сознания, инструментом преобразования мира, светом в конце туннеля, волшебной флейтой, звуки которой ведут миллионы людей за собой. Многие сегодня называют русский рок той поры местечковым явлением. Это заведомая глупость и самоуничижение. Как могло это быть местечковым явлением, когда русский рок восходил и взошел на обломках крушения огромной страны, одной из величайших империй мировой истории, занимающей шестую часть всей земной суши.

 

Другое дело, что вся последующая постсоветская история рока и рок–движения ничего равного, ничего подобного тому, что сделала для страны рок-музыка восьмидесятых не дала, да и просто не могла дать. Деньги, коммерческое телевидение, маркетинг и формат если и не убили в рок-музыке всего того живого, что было в ней в период заката «красной истории», то заметно оскопили в плане свободы творчества и снизили высоту общественного звучания. Если сейчас Шевчук и Гребенщиков все еще заметны, а Цой – на слуху, то только потому, что они успели взойти «на крышу летящего вагона», когда этот способ самовыражения и самореализации был идеально созвучен эпохе и чаяниям людей, принадлежащих ей.

 

Сегодня Юрий Шевчук говорит о том, что «как только пошли эти Земфиры и Мумий Тролли, так русский рок перестал быть таковым, потому что тенденция к лиричности и передаче исключительно чувств не свойственна русскому року». Наверное, мелкотемье, свойственное генерации рокеров 2000-х годов, было таким же естественным явлением, как остросоциальные тексты рокеров 80-х годов. Просто на этот раз их востребованность, их созвучность общественным чаяниям не могла стать и не стала такой очевидной, и это поколение пошло по тому пути, который был ему ранее предначертан — стать бизнесом, в худшем и в лучшем смысле этого слова. Новых рокеров масштаба Шевчука, Гребенщикова и даже Кинчева русская земля не родила и, если существующие тенденции сохранятся, уже не родит никогда.

 

Когда сегодня говорят о том, что рокеры снова смогут прорваться к микрофону, «соединив честные разговоры о важных вещах с современной медийной подачей», в это верится с очень большим трудом. Больших рокеров, как и вообще титанов в любых сферах жизни, рождают большие времена, далеко не всегда счастливые для простых людей. Протестовать в музыкальном плане сегодня, как много лет назад, никто не помогает, но и никто не мешает. Просто настоящая линия сопротивления (кому? зачем?) сегодня лежит в совершенно иных ипостасях, и вряд ли в сфере музыкальной самореализации. Поэтому молодым рокерам, таким как группа Рок-линкомаулия, нужно с этим смириться и либо играть по правилам «маркетинг менеджмент», либо существовать в той нише, которая, возможно, не так широка, как хотелось бы, но не исчезнет из жизни никогда.